Тюменьдти извещение

ГЛАВА II О ГОСУДАРЬСКОЙ ЧЕСТИ, И КАК ЕГО ГОСУДАРЬСКОЕ ЗДОРОВЬЕ ОБЕРЕГАТЬ

11. А будет которой изменник быв в котором государьстве, выедет в Московъское государство, и государь пожалует его, велит ему вину его отдати, и ему поместья дослуживатися внов, а в вотчинах его государь волен, а прежних его поместей ему не отдавать.

3. А будет кто царьского величества недругу город здаст изменою, или кто царьского величества в городы примет из и(ы)ных государьств зарубежных людей для измены же, а сыщется про то допряма, и таких изменников казнити смертию же.

Автореферат диссертации по филологии, специальность ВАК РФ диссертация на тему: Становление русской юридической терминологии в начальный период формирования национального языка

Среди специальных номинаций преобладают многозначные, реализующие в тексте, как правило, два значения, связанные метонимически. Однако ряд терминов моносемантичен; наблюдается тенденция к дифференциации значений специальных слов.

Уложение как свод законов Московского государства создавалось на основе предшествующих юридических источников; оно развивает те принципы построения языкового материала, которые были заложены еще в Русской Правде, а затем нашли отражение в Судных грамотах и Судебниках. Но ни один из предшествующих кодексов не был столь широк по объему, как Уложение, вобравшее в себя многочисленные статьи по основным общественным вопросам гражданского (политического, административного, имущественного, финансового, семейного), военного, уголовного и процессуального права. Поэтому немаловажной основой качественно нового судебника, каковым оказалось Уложение и дополнившие его Новоуказные статьи, стала юридическая практика XV-XVII вв., и в первую очередь деятельность Приказов.

Тюменьдти извещение

Статьи 19-я и 20-я касались чисто военных вопросов и содержали просьбы о высылке войска к Смоленску, а также, чтобы «намного люду» по рубежу «от Ляхов» было с 3000, или по воле царя, и больше. Этим пунктам соответствует статья 8-я от 21 марта.

Для приведения к присяге гетмана Б. Хмельницкого, Войска Запорожского и жителей Малороссии на подданство царю Алексею Михайловичу в Малороссию были отправлены послы: боярин Василий Васильевич Бутурлин, окольничий Иван Васильевич Алферьев и думный дьяк Ларион Дмитриевич Лопухин. 7 января 1654 г. в Переяславе состоялась встреча царских послов с гетманом Б. Хмельницким, во время которой были обсуждены вопросы о ходе и порядке соответствующей церемонии, назначенной на воскресенье 8 января.

Исторический факультет кафедра истории россии

8. А будет после которого изменника останутся дети, а жили те его дети до измены его от него в розделе, а не с ним вместе, и про измену его те его дети не ведали, и животы у них и вотчины были свои особные, и у тех его детей животов их и вотчин не отъимати.

1. Будет кто при царском величестве, в его государеве дворе и в его государьских полатах, не опасаючи чести царского величества, кого обесчестит словом, а тот, кого он обесчестит, учнет на него государю бити челом о управе, и сыщется про то допряма, что тот, на кого он бьет челом, его обесчестил, и по сыску за честь государева двора того, кто на государеве дворе кого обесчестит, посадити в тюрму на две недели, чтобы на то смотря иным неповадно было впередь так делати. А кого он обесчестит, и тому указати на нем бесчестье.

Учебное пособие Волгоград 2005 удк 93: 008: (470 571) (07) ббк 63 (2) я 73

1. Которыя слободы на Москве патриарши и митрополичи и владычни и монастырския и бояр и околничих и думных и ближних и всяких чинов людей, а в тех слободах живут торговые и ремесленые люди и всякими торговыми промыслы промышляют и лавками владеют, а государевых податей не платят и служеб не служат, и те все слободы со всеми людми, которые в тех слободах живут, всех взяти за государя в тягло и в службы безлетно и бесповоротно, опричь кабалных людей. А кабалных людей, по роспросу будет скажется, что они их вечные, отдавати тем людем, чьи они, и велеть их свесть на свои дворы. А которые и кабалные люди, а отцы их и родители их были посадския люди, или из государевых волостей, и тех имать в посады жить. А впредь, опричь государевых слобод, ничьим слободам на Москве и в городех не быть. А у патриарха слободы взяти совсем, опричь тех дворовых людей, которые изстари за прежними патриархи живали в их патриарших чинех дети боярские, певчие, дьяки, подьячие, истопники, сторожи, повары и хлебники, конюхи и иных чинов дворовых его людей, которым дается годовое жалованье и хлеб.

1. Которые государевы дворцовых сел и черных волостей крестьяне и бобыли, выбежав из государевых дворцовых сел и ис черных волостей, живут за патриархом, и за всякими вотчинники и помещики, а в писцовых книгах, которые книги писцы подали в Поместной в и(ы)ные приказы после московского пожару прошлого 134-го году, те беглые крестьяне, или отцы их написаны за государем, и тех государевых беглых крестьян и бобылей сыскивая свозити в государевы дворцовые села и в черные волости, на старые их жеребьи по писцовым книгам з женами и з детьми и со всеми их крестьянскими животы без урочных лет.

Тюменьдти извещение

«По обычаю, издревле водворившемуся в церквах Божиих, служители церкви приемлемы были по испытании со всякою строгостию, и все поведение их прилежно изследываемо было: не злоречивы ли они, не пьяницы ли, не склонны ли к ссорам, наставляют ли юность свою, да возмогут совершати святыню, без коея никто не узрит Господа (Евр.12,14). И сие испытывали пресвитеры и диаконы с ними живущие, доносили о том хорепископам, а сии приняв отзыв от свидетельствующих по истине и представив епископу, таким образом причисляли служителя к священному чину».

«Мог ли я облечься в образ и сан иерея, пока не освятил рук преподобными делами, пока не обучил ока взирать здраво на тварь, и единственно удивляться Творцу, а не уничижать Создателя, пока наказание Господне не открыло уши мои, не приложено мое ухо, чтобы не тяжко слышать (Ис.50:5); не дана золотая серьга с многоценным сардийским камнем, то есть, слово мудрого в ухо внимательное (Притч.25:12); пока уста, губы, язык, не раскрылись и не привлекли Духа (Пс.118:131), не открылись и не наполнились (Пс.80:11) духом изрекаемых таинств и догматов, пока уста, по слову мудрости, не стали связаны божественным чувством (Притч.15:7), чтобы им (прибавлю к этому) и открываться благовременно, а язык не исполнился радостью, не стал органом божественного сладкопения, возбуждаемый славой, встав рано (Пс.56:9) и трудясь, доколе не прилипнет к гортани; пока ноги мои не поставлены на камни (Пс.39:3), не стали как ноги оленей (Пс.17:34), и стопы мои не направлены по Богу (Пс.118:133), ни вмале, ни вовсе не проливаясь, пока всякий член не сделался орудием правды (6:13), не отложил всякую мертвенность, поглощенную жизнью (2Кор.5:4) и уступившую место Духу? У кого не воспламеняют сердца чистые, огнем искушенные слова Божии, когда открываются ему Писания; кто не написал их трижды на широте сердца (Притч.22:21), чтобы иметь ум Христов (1Кор.2:16); кто не входил в сокровенные от многих, невидимые и темные сокровищницы (Ис.45:3), чтобы видеть их богатство и прийти в состояние обогащать других, духовное духовным соображая (1Кор.2:13); кто не видел еще, как должно, красоту Господню и не посещал храм Его, лучше же сказать, кто сам не сделался храмом Бога Живого, живым жилищем Христовым в духе; кто не познал сродства и различия между образами и действительностью, не отступил от первых и не приложился к последней, чтобы, избежав ветхости буквы, работать в обновлении духа (Рим.7:6) и перейти совершенно к благодати от закона, исполненного духовно в измождении тела; кто опытно и умозрительно не исследовал всех наименований и сил Христовых, как высочайших и первых, так и низших и последних, принадлежащих Христу по человечеству, именно же, что Он — Бог, Сын, Образ, Слово, Премудрость, Истина, Свет, Жизнь, Сила, Пара, Излияние (Прем.7:25), Сияние, Творец, Царь, Глава, Закон, Путь, Дверь, Основание, Камень, Бисер, Мир, Правда, Освящение, Избавление, Человек, Раб, Пастырь, Агнец, Архиерей, Жертва, Рожденный прежде всякой твари (Кол.1:15), Первенец по воскресению из мертвых (18); кто без пользы слышит эти наименования и вещи, не входит в общение со Словом и не постигает, в каком отношении, каждым из них Оно есть и именуется, кто не прилагал старания, и не учился постигать премудрость Божию, тайную, сокровенную (1Кор.2:7); кто — еще младенец, питается молоком, не сопричтен к Израилю, не вписан в воинство Божие, не способен, как следует, взять на себя крест Христов; кто не стал, может быть, никаким еще почетным членом тела Христова — тот ужели охотно и с радостью примет, чтобы поставили его во главу полноты Христовой? По крайней мере я не даю на это решения и совета. Напротив, вижу здесь причины к самому сильному страху и самую крайнюю опасность для создающего, и важность преуспевания, и пагубные последствия погрешения в деле».

Соборное Уложение 1649 года: Глава II

8. А будет после которого изменника останутся дети, а жили те его дети до измены его от него в розделе, а не с ним вместе, и про измену его те его дети не ведали, и животы у них и вотчины были свои особные, и у тех его детей животов их и вотчин не отъимати.

19. А будет кто сведав, или услыша на царьское величество в каких людех скоп и заговор, или иной какой злой умысл, а государю и его государевым бояром и ближним людем, и в городех воеводам и приказным людем, про то не известит, а государю про то будет ведомо, что он про такое дело ведал, а не известил, и сыщется про то допряма, и его за то казнити смертию безо всякия пощады.

Тюменьдти извещение

В общем, требования старшин сводились к подтверждению прав и привилегий запорожского войска, шляхты и городов, каковыми они были при польских королях, особенно в период действия Зборовского договора, а также в некоторых особых случаях к расширению старых прав, таких как срок владения землей казаками и число реестровых казаков.

Затем Хмельницкий попросил, чтобы число реестровых казаков было установлено в количестве шестидесяти тысяч человек. Он объяснил, что не стал бы возражать и против большего числа, если это устроит царя, и не потребовал для казаков жалования. Кроме того, Богдан Хмельницкий попросил о том, чтобы район Чигорина был приписан к его должности гетмана. При таком положении дел Иван Выговский сказал, что он напишет петицию царю, чтобы тот подтвердил его право на землю, которой он владеет в настоящее время, и даровал ему больше земель. Что касается официальной печати гетмана и запорожской армии (на которой все еще стояло имя короля Польши), Выговский попросил, чтобы царь прислал гетману новую печать с царским именем на ней.

Тюменьдти извещение

Говоря о причинах Смуты, историк подчеркивает противоречия в социальной, экономической политике правительства, столкновение интересов различных классов. Налицо комплексный подход к анализу факторов, породивших Смуту, свойственный и многим другим дореволюционным историкам. В советский период понятие «Смута» долгое время считалось научно несостоятельным; в большинстве трудов, посвященных началу XVII в., речь шла в основном о крестьянском движении либо об иностранной интервенции. В последнее время в ряде работ, прежде всего в трудах Р. Г.

Иван IV был последним потомком Калиты, имевшим многочисленную семью.
Его первая жена Анастасия Романова родила трех сыновей — Дмитрия, Ивана и
Федора — и несколько дочерей. Вторая царица Мария Тюмрюковна родила сына
Василия, последняя жена Мария Нагая — сына Дмитрия. Все дочери Грозного, как и царевич Василий, умерли в младенческом возрасте. Первенец царя и его младший сын, носившие сходные имена, погибли из-за несчастной случайности
(1). Царевич Иван Иванович, достигший двадцатисемилетнего возраста и объявленный наследником престола, умер от нервного потрясения, претерпев вместе с беременной женой жестокие побои от отца (2). Единственный внук
Грозного появился на свет мертворожденным, и в этом случае виновником несчастья был царь, подверженный страшным припадкам ярости. Потомство
Грозного оказалось обречено на исчезновение. Причиной был не только дурной характер царя и несчастные стечения обстоятельств, но и факторы природного характера. Браки внутри одного и того же круга знатных семей имели отрицательные биологические последствия. Уже в середине XVI в. стали явственно видны признаки вырождения царствующей династии. Брат Ивана IV
Юрий Васильевич был глухонемым от рождения и умер без потомства. Сын
Грозного царь Федор Иванович отличался слабоумием, болезненным телосложением и тоже не оставил детей. Младший сын Ивана Дмитрий страдал эпилепсией. Недуг был неизлечим, и шансы на то, что царевич доживет до зрелых лет и оставит наследника, были невелики.

Рекомендуем прочесть:  Сколько По Времени Занимает Выписка Из Квартиры

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

Закон закрепил формулу «государево слово и дело». Каждый, узнавший об «измене» или хотя бы «непристойных словах» в адрес власти, должен был под страхом казни немедленно подать устный или письменный «извет»; недонесение каралось так же, как соучастие. Услышавшие «слово и дело» были обязаны «бережно» сдать изветчика властям. Местный воевода допрашивал заявителя и – если его показания признавались основательными – доставлял его в Москву. Дальнейшее следствие велось в столице, а окончательное решение иногда принималось самим царем. «Женскому полу бывают пытки против того же, что и мужскому полу, окромь того, что на огне жгут и ребра ломают», – описывал практику «сыска» в XVII веке диссидент-подьячий Григорий Котошихин, сбежавший за границу и там составивший описание московского государственного устройства.

Однако создававший свою «регулярную» империю государь не мог допустить и мысли об угрозе ее благополучию даже от собственного сына. Их встреча произошла 3 февраля 1718 года в Кремлевском дворце. Царевич рыдал и каялся; Петр вновь обещал ему прощение при условии отказа от наследства, признания вины и выдачи сообщников. На следующий день после «примирения» началось следствие – царевичу предъявили «пункты», после которых стояла приписка: «Ежели что укроешь, а потом явно будет, то на меня не пеняй, понеже вчерась пред всем народом объявлено, что за сие пардон не в пардон».

Тюменьдти извещение

Когда этот царь еще портки свои мочил, Мазепа уже отучился в нескольких университетах европы, знал не менее 6 языков и был вхож во многие дворцы. Его считали сильным дипломатом. Когда царь Петр колокола снимал для того что б отлить пушки для потешных полков у Мазепы была казна, которая могла купить всю россию с потрохами. И он одним из первых поддержал Петра, дал денег на армию. Мазепа поддерживал все его начинания, вел свое войско вместе с ним и помогал молодой России завоевывать новые земли и прорубать окнов европу. Охранял Южные границы от турецкого хана. А вот в чем истинная причина раскола. тут никто неможет дать однозначного ответа. Некоторые историки говорят о том что властный Петр прилюдно оттоскал за усы Мазепу, поскольку тот

Странный ты Армяков. Говорят же тебе -феодальная раждробленность. Кого только Москва не жга? Кто только Москву не жег? Наши предки конкретно собачались друг с другом, а все из за того что ими семья Рюриковичей руководила *:-D

Тюменьдти извещение

В качестве высшего органа политического сыска Николаю I от державного брата достался Комитет для рассмотрения дел по преступлениям, клонящимся к нарушению общего спокойствия. Понимая никчемность Комитета, император решил его нейтрализовать, передав политический сыск III отделению Собственной его императорского величества канцелярии.
Собственная его императорского величества канцелярия возникла в конце XVIII столетия, но лишь в царствование Николая I приобрела роль высшего государственного учреждения. Канцелярия состояла из шести отделений: I отделение, собственно канцелярия, занималось рассмотрением отчетности министерств, составлением указов, местной администрацией, подбором служащих центрального бюрократического аппарата; II отделение производило кодификацию законодательства; IV отделение ведало благотворительными учреждениями; V отделение разрабатывало реформы о государственных крестьянах; VI отделение занималось реформой управления Кавказом. Каждое отделение состояло из канцелярии и нескольких экспедиций.
Одновременно с переводом Комитета для рассмотрения дел по преступлениям, клонящимся к нарушению общего спокойствия, в Собственную его императорского величества канцелярию Николай I поручил Бенкендорфу подготовить проект создания политической полиции. 12 апреля 1826 года Бенкендорф представил императору «Проект об устройстве высшей полиции», в котором писал: «События 14-го декабря и страшный заговор, подготовлявший уже более 10 лет эти события, вполне доказывает ничтожество нашей полиции и необходимость организовать новую полицейскую власть по обдуманному плану, приведенному как можно быстрее в исполнение.
Для того чтобы полиция была хороша и обнимала все пункты империи, необходимо, чтобы она подчинялась системе строгой централизации, чтобы ее боялись и уважали и чтобы уважение это было внушено нравственными качествами ее главного начальника. Он должен бы носить звание министра полиции и инспектора корпуса жандармов в столице — 55 — и в провинции. Одно это звание дало бы ему возможность пользоваться мнениями частных людей, которые пожелали бы предупредить правительство о каком-нибудь заговоре или сообщить ему какие-нибудь интересные новости. Злодеи, интриганы и люди недалекие, раскаявшись в своих ошибках или стараясь искупить свою вину доносом, будут по крайней мере знать, куда им обращаться»[78].
Но император решил не возрождать непопулярное Министерство полиции. Для повышения авторитета политической полиции Николай I именным высочайшим указом от 3 июля 1826 года ввел ее в состав III отделения Собственной его императорского величества канцелярии[79]. Начальником (главноуправляющим) нового учреждения монарх назначил шефа жандармов Бенкендорфа. Определяя задачи преобразования III отделения, император писал: «Предметами занятий сего третьего отделения собственной моей канцелярии назначаю:
1. Все распоряжения и известия по всем вообще случаям высшей полиции.
2. Сведения о числе существующих в государстве различных сект и расколов.
3. Известия об открытиях по фальшивым ассигнациям, монетам, штемпелям, документам и проч., коих розыскания и дальнейшее производство остаются в зависимости министерств финансов и внутренних дел.
4. Сведения подробные о всех людях, под надзором полиции состоящих, равно и все по сему предмету распоряжения.
5. Высылка и размещение людей поднадзорных и вредных.
6. Заведывание наблюдательное и хозяйственное всех мест заточения, в кои заключаются государственные преступники.
7. Все постановления и распоряжения об иностранцах, в России проживающих, в пределы государства прибывающих и из оного выезжающих.
8. Ведомости о всех без исключения происшествиях.
9. Статистические сведения, до полиции относящиеся»[80].
Первым же пунктом царского указа III отделению предлагалось руководство высшей полицией, то есть тем органом, который должен осуществлять политический сыск. Николай I поставил -56- III отделение над другими учреждениями империи вне общей их системы. Генерал-губернаторам и губернаторам предписывалось доносить о состоянии дел не министру внутренних дел, а Бенкендорфу и лишь через него — царю. Впервые в России производством политического сыска занималось высшее учреждение империи[81]. Приказы, коллегии, министерства, комитеты, следственные комиссии относились к центральным учреждениям, подчиненным высшим органам власти. Иногда цари делали исключение для некоторых центральных учреждений, выводя их из подчинения высших органов. Третье же отделение было фактически и формально высшим учреждением империи.
Особенную канцелярию монарх изъял из Министерства внутренних дел и перевел в III отделение, а ее главе М.Я. фон Фоку дал должность директора канцелярии III отделения, которую он усердно исполнял до 1831 года. Вся работа, возложенная императором на III отделение, распределялась между пятью экспедициями. Первая (секретная) экспедиция наблюдала за «общественным мнением», осуществляла политический сыск, следствие и контроль исполнения наказания. Вторая экспедиция занималась расколом, сектантством, должностными и уголовными преступлениями, кроме политических, а также прошениями и жалобами. В ее ведении находились Секретный дом Алексеевскою равелина Петропавловской крепости, Шлиссельбургская крепость, Суздальский Спасо-Ефимьевский монастырь и другие места заточения политических преступников. Третья экспедиция следила за проживавшими в России иностранцами. Четвертая экспедиция занималась крестьянскими делами, в том числе подавлением крестьянских волнений, а также сбором сведений о проишествиях, случившихся на территории Российской империи. Пятая экспедиция, созданная в 1828 году, ведала наблюдением за периодическими изданиями и цензурой.
Во главе каждой экспедиции стоял экспедитор, подчинявшийся фон Фоку и через него Бенкендорфу. Основной костяк III отделения состоял из бывших сотрудников Особенной канцелярии Министерства внутренних дел. На первых порах только -57- они и составили штат III отделения — шестнадцать чиновников, кроме Бенкендорфа и Фока. Лишь в 1841 году количество сотрудников III отделения возросло до двадцати семи человек.
Сведений о секретных агентах, осуществлявших политический сыск в царствование Николая I, сохранилось чрезвычайно мало из-за почти полною отсутствия документов в архивах III отделения. Они частично уничтожались самими сотрудниками политического сыска[82], частично погибли в февральскую революцию. Политический сыск желал оставлять возможно меньше сведений о своих секретных агентах и методах их работы. В документах не отразилось даже существование многих тружеников сыска. Так они и канули в небытие.
III отделение стремилось перенять методы политического сыска более опытных коллег из иностранных секретных служб. Так, в Австрию официально и секретно командировались подполковник Н.Н. Озерецковский и Г. Струве для ознакомления с работой высшей и тайной полиций.
Вся агентура III отделения подчинялась Фоку. Б.Л. Модзалевский, крупный пушкинист и один из первых исследователей архива III отделения, писал о М.Я. фон Фоке: «. » душою, главным деятелем и важнейшею пружиною всего сложного полицейского аппарата был неутомимый фон Фок, сосредоточивший в своих опытных руках все нити жандармского сыска и тайной агентуры. Его деятельность была поразительно обширна, он отдавался ей, по-видимому, с любовью, даже со страстью, в буквальном смысле слова не покладая рук. Человек умный, хорошо образованный и воспитанный (бывший военный), он обладал знанием русского, французского, немецкого (ему родного) и польского языков и владел ими совершенно свободно. Своим большим образованием и кипучею деятельностью он как бы дополнял Бенкендорфа — человека малообразованного и вялого, ленивого; их отношения друг к другу были самые дружественные, хотя Фок в своих письменных сношениях с „шефом» никогда не терял тона почтительного уважения»[83].
Секретными агентами политического сыска, информаторами Фока, служили лица самого разного социального положения — от лакеев и извозчиков до генералов и лиц, близко стоявших -58- к трону. По утверждению Дубельта, среди них числилось одиннадцать женщин, и некоторые из них были вхожи в великосветские столичные дома[84]. Организация сыска была предельно примитивна, да другой и не требовалось. На царствование Николая I приходились годы чрезвычайно спокойного внутреннего положения в империи. «На всех языках мовчит, бо благоденствует», — писал Т.Г. Шевченко. Серьезным событием следует считать лишь Польское восстание 1830 года.
Фок получал от секретных агентов записки, обрабатывал их в виде докладов, передавал Бенкендорфу, а тот наиболее важные сообщения доводил до сведения императора. Правдивость своих обзоров о «состоянии умов в отечестве» Фок оставлял на совести агентов, а быть может, анализируя, что-то отметал, но не подправлял, не создавал политических преступлений. Такого за ним не водилось, на этом поприще прославятся его последователи.
Создавая III отделение, Николай I полагал, что оно будет «государевым оком», то есть тем учреждением, благодаря которому в Зимнем дворце получат возможность обозревать правдивое состояние дел в империи и умов верноподданных. Анализируя эту мысль императора, князь-эмигрант П.В. Долгоруков, лично знавший в 1840-х годах руководителей III отделения и его структуру, не без сарказма писал: «Одно из самых забавных забл уж дений русского правительства заключается в том, что оно воображает себе узнать что-нибудь дельное через тайную полицию! Страшная ошибка! Шпионы получают деньги, кладут их к себе в карман, правительству же рассказывают что им вздумается и чаще всего клевещут на своих личных врагов! Одним словом, правительство расходует огромные деньги для того лишь, чтобы ничего не узнать, очищать свободный путь всевозможными злоупотреблениями и служить слепым орудием личной мести своих агентов. Иначе и быть не может. Подлец, соглашающийся быть шпионом и доносителем, способен и лгать. Можно ли верить его рассказам?»[85]
Человек умный и талантливый, Долгоруков упустил одну немаловажную особенность взаимоотношений «шпиона» (секретного агента) с его хозяином: начальство считает полезными -59- и необходимыми секретными агентами лишь тех, кто докладывает ему то, что оно, начальство, желает услышать. Именно такие секретные агенты пользуются доверием и щедро поощряются. «Шпионы» очень быстро и легко усваивают условия предлагаемой им игры, поэтому от них узнают не правду, а то, за что платят большее вознаграждение.
Руководитель сыска спрашивает секретного агента, не имеет ли столичный кружок либералов связей с провинцией. Конечно же, агент находит требуемые связи. Не зреет ли заговор против трона? Зреет. Не тянутся ли нити к европейским республиканцам? Тянутся. А члены кружка либералов шумно и открыто спорят об особенностях идей утопического социализма Фурье и вовсе не помышляют о насильственном свержении существующего строя. Но если агент скажет правду, то ему не заплатят и уволят за ненадобностью. А деньги нужны, и выгодное место так хочется сохранить.
Чтобы разобраться в том, чем заняты лица, обсуждающие идеи Фурье, секретный агент должен располагать хотя бы равными с ними знаниями. Но где же такого агента найти? Тогда у начальства рождается мысль — выдать желаемое за действительное, — подправить, где надо, и получится политическое преступление. Как сложатся жизни ни в чем не повинных, этот вопрос ни агента, ни его руководителя не интересует.
С первых шагов III отделения правительство придало ему в качестве исполнительного органа жандармерию, затем Корпус жандармов. В задачи жандармских офицеров и нижних чинов входили аресты, обыски, следствие, содержание под стражей, сыск же осуществляло III отделение. В 1839 году Дубельт получил одновременно с занимаемой им должностью начальника штаба Корпуса жандармов еще и должность управляющего III отделением. Вспомним, что в это же время Бенкендорф был шефом жандармов и начальником (главноуправляющим, главным начальником) III отделения. Такое совмещение должностей бесспорно содействовало согласованности в работе двух этих органов, составлявших один механизм. Но механизму приходилось не столько работать, сколько искать для себя работу[86]. -60-
III отделение Собственной его императорского величества канцелярии жаждало серьезных дел. Дел не было, но спрос порождал предложения. Появились первые добровольцы-провокаторы И.В. Шервуд, И.Д Завалишин, РМ Медокс, но их услугами почти не воспользовались. Политический сыск еще робко приглядывался к провокации. Ее массовое использование наступит позже, свидетелями ее триумфа будут внук и правнук Николая I. Но и без провокации деятельность III отделения сопровождалась беззаконием и безнравственностью. Так, П.В. Долгоруков писал: «При Николае Павловиче не было мерзостей, не было гнусностей, которые бы не позволяла себе тайная полиция. Оскорбляя даже святую веру нашу, она вздумала превращать в шпионов самих служителей алтаря Божия и дерзнула предписать им о сообщении Правительству политических тайн, которые могут быть им доверены на исповеди»[87].
Долгоруков называл полицейские учреждения, созданные Николаем I, «государственной помойной ямой». Как ни старались руководители III отделения внушить к своему учреждению любовь и доверие, но своими действиями порождали в населении лишь страх и презрение.
П.П. Каратыгин, сын выдающегося русского актера, человек беспристрастный, писал о Бенкендорфе и Дубельте: «Было время, когда всякое слово, сказанное в защиту этих двух лиц, могло только запятнать самого защитника, навлечь на него подозрения в раболепстве или в близости к III отделению»[88].
Пытаясь компенсировать непопулярность III отделения, Бенкендорф в ежегодных отчетах, перегруженных ханжеством и пустословием, восхвалял свои заслуги и ругал конкурентов. Некоторые куски этих отчетов без единой правки вполне сошли бы за сочинения досточтимого Козьмы Пруткова. Приведу три выдержки из отчетов: «С.-Петербургская полиция. Все единогласно согласятся в том, что полиция здешняя столь ничтожна, что можно сказать, она не существует»[89]. Автор имел в виду полицейские службы Министерства внутренних дел, соперничавшие с III отделением.
«Высшее наблюдение, обращая бдительное внимание на общее расположение умов во всех частях империи, может, -61- по всем поступившим в 1832 году сведениям, удостоверить, что на целом пространстве государства российского расположение всех сословий в отношении к высшему правительству вообще удовлетворительное. Нельзя, конечно, отвергнуть, чтоб вовсе не было людей неблагонамеренных, но число их столь незначительно, что исчезает в общей массе; они едва заслуживают внимания и не могут представлять никакого опасения. Все единодушно любят государя, привержены к нему и отдают полную справедливость неутомимым трудам его на пользу государства, неусыпному вниманию его ко всем отраслям государственного управления и семейным его добродетелям. И самые неблагомыслящие люди не отвергают в нем сих высочайших качеств»[90].
«Недовольные разделяются на две группы. Первая состоит из так называемых русских патриотов, столпом коих является Н.С. Мордвинов. Во вторую входят лица, считающие себя оскорбленными в своих честолюбивых замыслах и порицающие не столько самые мероприятия правительства, сколько тех, на ком остановился выбор государя. Душой этой партии, которая высказывается против злоупотреблений исключительно лишь потому, что сама она лишена возможности принимать в них участие, является князь А.Б. Куракин»[91].
Н.С. Мордвинов, один из самых прогрессивных и независимых людей первой половины XIX века, единственный выступал в Верховном уголовном суде за помилование декабристов. А.Б. Куракин был министром внутренних дел в первые годы царствования Александра I. Очень удобно отнести к недовольным своего в некотором роде соперника и человека, вызывающего раздражение царя.
Дубельт — руки и голова бездельника Бенкендорфа — в своих записках с тенденциозным названием «Вера без добрых дел мертвая вещь» писал: «Обязанности полиции состоят: в защите лиц и собственности; в наблюдении за спокойствием и безопасностью всех и каждого; в предупреждении всех вредных поступков и в наблюдении за строгим исполнением законов; в принятии всех возможных мер для блага общества; в защите и вспомоществовании бедных, вдов и сирот; и в неусыпном преследовании всякого рода преступников»[92].-62-
О сочинителе этой слащавой сентенции, главе политического сыска империи, П.В. Долгоруков писал: ««. » Леонтий Васильевич Дубельт, столь гнусно-памятный в летописях николаевского царствования, сын лифляндского крестьянина-латыша, поступившего в военную службу и с офицерским чином приобретшего дворянское достоинство. Дубельт человек ума необыкновенного, но в высшей степени жадный, корыстный и безразборчивый. Честь, совесть, душа — все это для него одни слова, пустые звуки. Лучшим средством к обогащению в России служат административные злоупотребления и отсутствие гласности, и потому Дубельт, в семнадцатилетнее свое пребывание на пашалыке (область, управляемая пашой. — Ф.Л.) III отделения, всегда являлся яростным защитником всех злоупотреблений и всех мерзостей орды чиновничьей»[93].
Бенкендорфа на посту главноуправляющего III отделения и шефа Корпуса жандармов в 1844 году сменил личный друг Николая I князь Алексей Федорович Орлов, прославившийся при подавлении восстания декабристов. «Ныне все сравнивают его с Бенкендорфом, — записал в дневнике историк и государственный деятель барон МА. Корф, — и говорят, что. совершенно одинаковой бездарности и неспособности к делам»[94]. Эта краткая характеристика двух руководителей политического сыска чрезвычайно точна. Николай I, желавший сам всем управлять, не нуждался в умных, образованных, инициативных помощниках — он не знал, что с ними делать. Монарху требовались трепетно преданные, безропотные исполнители. Тут Бенкендорфу и Орлову равных не было, а их невежество на фоне николаевского окружения никак не выделялось. Тот же Корф писал, что Бенкендорф, входя к царю по пяти раз в день, бледнел от благоговения. Как же тут не быть довольным своим верноподданным!
С образованием III отделения появилась конкуренция между ним и полицией, желавшей участвовать в политическом сыске. Проявление конкуренции было самое разнообразное — переманивание агентов, шантаж, клевета, слежка друг за другом. Приведу извлечение из рапорта Фока Бенкендорфу: «Полиция отдала приказание следить за моими действиями и за -63- действиями органов надзора. Полицейские чиновники, переодетые во фраки, бродят около маленького домика, занимаемого мною, и наблюдают за теми, кто ко мне приходит. Положим, что мои действия не боятся дневного света, но из этого вытекает большое зло: надзор, делаясь сам предметом надзора, вопреки всякому смыслу и справедливости, — непременно должен потерять в том уважение, какое ему обязаны оказывать в интересах успеха его действий. «. » Ко всему следует прибавить, что Фогель (крупный полицейский чиновник. — Ф.Л.) и его сподвижники составляют и ежедневно представляют военному губернатору рапортички о том, что делают и говорят некоторые из моих агентов»[95].
Слежка друг за другом, наушничество, доносительство всячески поощрялись Николаем I. Императору казалось, что сыскные учреждения служат ему недостаточно эффективно — иначе почему так мало раскрывалось ими политических преступлений, когда Европа бурлит революциями. Он умышленно не делал четкого разграничения в функциях III отделения и Министерства внутренних дел, стравливал полицейские службы, разжигая соперничество между ними.
Император внушал своим сыщикам, что только успех в раскрытии политических преступлений позволяет надеяться на его благосклонное отношение. А.Ф. Орлов ввязался в состязание с министром внутренних дел Л.А. Перовским за первенство в раскрытии политических преступлений.

Рекомендуем прочесть:  Что Делать Если Сироте Не Дают Квартиру

Приведу текст артикула 20 и толкования к нему: «Кто против его величества особы хулительными словами погрешит, его действо и намерение презирать и непристойным образом о том рассуждать будет, оный имеет живота лишен быть, и отсечением головы казнен.
Толкование. Ибо его величество есть самовластный монарх, который никому на свете о своих делах ответу дать не должен. Но силу и власть имеет свои государства и земли, яко христианский государь, по своей воле и благомнению управлять. И яко же о его величестве самом в оном артикуле помянуто, разумеется тако и о его величества цесарской супруге, и о его государства наследии» [ 14 ] .
Определение самодержавной власти, сформулированное Петром I в толковании к артикулу 20, сохраняло свою силу в течение двухсот лет и действовало до падения императорской власти в России.
Приведу толкование к артикулу 19:
«Толкование. Такое же равное наказание чинится над тем, которого преступление хотя к действу и не произведено, но токмо его воля и хотение к тому было, и над оным, который о том сведом был, а не известил» [ 15 ] .
Как видим, эта формулировка незначительно отличается от употреблявшихся в Соборном Уложении 1649 года. Так же, как и при Алексее Михайловиче, в России судили за умысел, и не только за него.
И Соборное Уложение 1649 года, и Артикул воинский, вошедший в 1716 году составной частью в Устав воинский, ни Петр I, ни его преемники не отменили. А.Н. Радищева за сочинение и издание «Путешествия из Петербурга в Москву» в 1790 году приговорили к смертной казни, ссылаясь на артикул Устава воинского 1716 года. Даже при вынесении приговоров декабристам, как поставленным вне разряда, так и отнесенным к первому разряду, Следственная комиссия в 1826 году ссылалась на Соборное Уложение 1649 года и Артикул воинский 1715 года [ 16 ] . Лишь в первой половине царствования Николая I судебные власти постепенно перестали применять Соборное Уложение и Артикул воинский. — 22 —
В недавние годы приобрела распространение точка зрения на Петра I как на человека демократических взглядов и действий, почти республиканца. Оснований для такого суждения о нем нет никаких. Наоборот, именно при Петре I абсолютизм достиг своего апогея. Именно Петр I ликвидировал все совещательные органы, существовавшие при его предшественниках, и вся полнота светской и церковной власти оказалась в его руках, именно он издал закон «о донесении на тех, кто запершись пишет, кроме учителей церковных, и о наказании тем, кто знал, кто запершись пишет, и о том не донесли». Лиц, писавших запершись, квалифицировали как политических преступников независимо от того, что они писали. Приведу определение полиции, сформулированное Петром I: «. полиция есть душа гражданства и всех добрых порядков и фундаментальный подпор человеческой безопасности и удобности» [ 17 ] . Позволительно спросить: чьей безопасности и удобности? Во все времена российские самодержцы стремились, чтобы их верноподданные поступали во всем лишь с дозволения полиции. И никак не иначе.
Если при Алексее Михайловиче в законодательных актах количество деяний, за которые в качестве меры наказания предусматривалась смертная казнь, достигало шестидесяти, то при Петре I оно возросло до девяноста [ 18 ] . Поражает кровавое разнообразие и жестокость мер наказания, узаконенных Петром I: колесование, отсечение головы, сожжение, повешение, расстрел, членовредительство, сечение, каторга, ссылка, конфискация имущества.
Методы сыска и дознания при Петре Алексеевиче оставались прежними — донос и пытка. Донос получил еще большее распространение; что касается пытки, то она стала изощреннее и имела твердую законную основу.
Фискалитет (фискал — казенный, государственный, от лат.), внедренный в российскую жизнь Петром I, сплошь окутал своей паутиной всю империю. Глава фискалов — генерал-фискал А. Мякинин — подчинялся непосредственно царю, хотя по положению входил в состав сената. Сотрудники его ведомства в исключительных случаях обращались с доносами также прямо — 23 — к Петру I, минуя все промежуточные инстанции. В «Указе о фискалах и о их должности и действии» от 14 марта 1714 года статья пятая гласила: «Буде же на кого и не докажет всего, то ему в вину не ставить «. » [ 19 ] . Население империи воспитывали в духе доносительства, доносить было выгодно, и доносили. Только успевай чинить суд да расправу. За подтвердившийся донос фискал получал до половины конфискованного имущества виновных». [20]
Суду требовалось процессуальное законодательство, поэтому в 1715 году появилось «Краткое изображение процессов», содержавшее шестую главу «О расспросе с пристрастием и о пытках». В ней подробно истолкованы случаи, в коих надлежит применять пытки и какие именно. Пытать разрешалось не всех, исключение составляли старики, беременные женщины и высшие сановники. В экстраординарных случаях разрешалось пытать и их. Вспомним хотя бы царевича Алексея Петровича и его сторонников, среди которых мы находим тех, кто подпадал под исключение. Пытали всех. Если при трех пытках подследственный давал одни и те же показания, то судьи принимали их как не вызывавшие сомнения. Известны случаи применения пыток до шести раз, но многие предполагаемые преступники, свидетели и доносители не выдерживали и одной пытки. Пытали немилосердно. Так, из 365 лиц, привлеченных к суду по делу об Астраханском восстании, от пыток во время следствия погибли 45 человек [ 21 ] .
Жестокость Петра I приводила современников в ужас. Ему приписывают собственноручную казнь восьмидесяти стрельцов [ 22 ] . Распорядившись посадить майора Глебова на кол, Петр накинул на него тулуп, дабы тот не замерз ранее, чем погибнет от страшных мук, а, быть может, образумится и скажет, что утаил от следователей о блудной связи своей с бывшей царицей Евдокией Лопухиной [ 23 ] . Родного сына, Алексея Петровича, и подозреваемых соучастников заговора император пытал сам, он не щадил никого. Современники оставили красочное описание того, как Петр возил императрицу Екатерину смотреть на отрубленную голову ее предполагаемого возлюбленного камергера Монса де ла Кроа [ 24 ] . — 24 —
Законы, разработанные и введенные в силу при Петре I, приблизились к действовавшим в то же время в европейских странах лишь по форме, по содержанию от них все так же веяло жестоким, необузданным средневековьем.

Переяславские соглашения 1654 г: договор равных или переход в подданство

Создания какого-либо общего для всей Малороссии органа власти акты 1654 г. не предусматривали. Гетман оставался тем, кем он и был раньше — предводителем казацкого войска, тогда как верховной властью для всех жителей Малороссии, для всех ее сословий становился русский царь.

По поводу просьбы гетмана Б. Хмельницкого Земский Собор постановил: «А о гетмане о Богдане Хмелницком и о всем войске запорожском бояре и думные люди приговорили, чтоб великий государь царь и великий князь Алексей Михайлович, всеа Русии, изволил того гетмана Богдана Хмелницкого и все войско запорожское, с городами их и с землями, принять под свою государскую высокую руку. «.

Ссылка на основную публикацию